С Хольком в России. (Лето 1915 года)

 

В течении июня, июля и августа 1915 года я остался в Летном эскадроне, который участвовал в наступлении Макензена от Горлицы до Брест-Литовска. Я присоединился к этой эскадрилье как весьма неопытный наблюдатель, и практически ничего не знал.

Будучи кавалеристом, моей задачей была разведка. Поэтому служба воздушным наблюдателем была в моей компетенции, и мне очень нравилось летать в гигантских разведывательных рейсах, которые мы предпринимали почти каждый день.

Для наблюдателя важно найти пилота с сильным характером. В один прекрасный день нам сказали, "Граф Хольк  присоединится к нам". Немедленно я подумал: "Это тот человек, которого я хочу".

Хольк появился не так, как можно было бы вообразить: ни на Мерседесе, мощностью 60 л.с., или в спальном вагоне первого класса. Он пришел пешком. Проехав по железной дорогой в течении многих дней, он прибыл в окрестности Ярослава. Здесь он вышел из поезда, у которого началась еще одна бесконечная остановка. Он велел своему ординарцу ехать дальше с багажом, в то время как он пойдет пешком. Он прошел час, оглянулся назад, но поезд не следовал за ним. Так что он шел и шел, но поезд не догонял его, и через тридцать миль он прибыл в Рава Руска, его цель. Через двадцать четыре часа появился его ординарец с багажом. Тридцатимильный переход не составил  никаких трудов этому спортсмену. Его тело было так хорошо натренировано, что он не почувствовал  утомительного путешествия, которое он предпринял.

Граф Хольк был не только спортсмен на земле. Полет также был для него спортом, который давал ему самое большое удовольствие. Он был пилотом редкого таланта и это, в конце концов, главное. Он возвышается над головой врага. Мы совершили множество прекрасных разведывательных полетов, я не знаю как далеко — в Россию. Хотя Хольк был очень молод, я никогда не имел чувства опасности с ним. Напротив, он всегда был моей поддержкой в критических моментах. Когда я смотрел вокруг и видел его уверенное лицо, я имел всегда вдвое больше храбрости, чем прежде.

Мой последний полет с ним был почти беспокойным. Мы не имели определенного приказа: куда лететь. Что хорошего в летной службе - это то, что каждый чувствует, что он является совершенно свободным человеком и хозяином самому себе, как только оказывается в воздухе.

Мы должны были изменить наш полет, и мы были не совсем уверенны, на каком лугу мы сможем приземлиться. Чтобы не подвергать нашу машину слишком большому риску  при посадке, мы полетели в направлении Брест-Литовска. Русские отступали повсюду. Все хутора вокруг горели. Это было ужасно красивое зрелище. Мы намеревались установить направление движения вражеских колонн, и при этом пролетали над горящим городом Вичнице. Гигантское облако дыма, которое поднялось примерно на 6 000 футов, остановило нас от продолжения полета, потому что мы летели на высоте всего 4 500 футов для того, чтобы видеть лучше. На мгновение Хольк задумался. Я спросил его, что он намеревается делать, и посоветовал ему лететь вокруг облака дыма, что займет примерно пять минут. Хольк не намеревался делать это. Напротив. Большая опасность больше привлекает его. Поэтому прямо через облако! Я наслаждался этим - быть вместе с таким смелым товарищем. Наш риск мог обойтись нам дорого. Как только хвост машины исчез в дыме,  самолет начал раскачиваться. Я ничего не видел, потому что дым выдавил воду из моих глаз. Воздух был намного более теплый, и ниже себя я видел только огромное море огня. Внезапно машина потеряла  равновесие и упала, разворачиваясь вокруг по спирали. Я сумел схватиться за какую-то опору и повис на ней. Иначе меня бы выбросило из машины. Первым делом я посмотрел на Холька и немедленно, я моя храбрость вернулась из-за его лица, демонстрировавшего железную уверенность. Единственная мысль, которая у меня была: "Это глупо, в конце концов, умирать такой бесполезной смертью героя".

Позже, я спросил Холька, о чем он думал в то время. Он сказал мне, что он никогда не испытывал столь неприятного чувства.

Мы упали до высоты 1 500 футов над горящим городом. Или благодаря опыту моего пилота, или благодаря Высшей Воле, возможно обоим, мы внезапно выпали из облака дыма. Наш хороший Альбатрос нашел себя и снова полетел прямо вперед, как будто ничего не случилось.

Нам этого показалось достаточно, и вместо того, чтобы садиться на новой базе, мы решили  возвращаться на наши старые квартиры так быстро, настолько это возможно. В конце концов, мы были все еще выше русских, хотя и всего на высоте 1 500 футов. Пятью минутами позже я услышал Холька позади меня: "Двигатель умирает". Я должен добавить, что Хольк не имел больших познаний в двигателях, и я не имел никаких идей относительно механики. Единственное, что я знал – это то, что нам придется садиться среди русских, если двигатель откажет. Так что одна опасность следовала за другой.

Я убедился себя, что русские находятся ниже нас, и все еще энергично отходят. Я мог видеть их весьма ясно с нашей малой высоты. Помимо этого русские стреляли в нас из пулемета с предельным усердием. Звуки выстрелов раздавались подобно каштанам, жарящимся в огне.

Теперь двигатель прекратил работать совсем, потому что его прострелили. Так что мы снижались все ниже и ниже. Мы смогли проскользнуть над лесом, и приземлиться на брошенной артиллерийской позиции, которая еще прошлым вечером была занята русскими, как мне сообщили.

Я рассказал Хольку свои впечатления. Мы выпрыгнули из наших кабин, и помчались в ближайший лес, где мы могли бы защищаться. У меня с собой был пистолет и шесть обойм. Хольк не имел ничего.

Когда мы достигли леса и остановились, и я увидел в свой бинокль, что к нашему самолету бегут солдаты. Я с ужасом смотрел, что они носили не зубчатый шлем, а фуражки. Так что я был уверен в том, что это были русские. Когда люди подошли поближе, Хольк закричал от радости, потому что это были гренадеры Прусской гвардии. Наши войска еще раз штурмовали эту позицию  днем, и прорвались во вражеские батареи.

В этом происшествии Хольк потерял своего маленького любимца, его собачку. Он брал это маленькое животное с собой в каждый полет. Собака всегда спокойно лежала на мехах Холка в фюзеляже. Он был все еще с нами, когда мы были в лесу. Вскоре после, когда мы поговорили с гвардейцами, германские отряды пропустили нас. Это были гвардейцы и Принц Еител Фридерик со своими адъютантами и дежурными офицерами. Принц дал нам лошадей, и мы - два кавалериста  еще раз сидели на двигателях, работающих на овсе. К сожалению, собачка потерялась, в то время когда мы ехали. Вероятно, он последовал за другими отрядами по ошибке. Позже вечером мы прибыли на нашу старую базу на телеге. Машина была разбита.

 Россия — Остенд (От наблюдателя до второго пилота истребителя)

             Германское наступление в России постепенно остановилось, и я внезапно был переведен на большой аэроплан в Остенд 21 августа 1915 года. Там я встретил старого знакомого, друга Зеумера. Кроме того, я был привлечен заманчивым названием "Большой аэроплан".

Это было очень хорошее время моей службы. Я видел немного войны, но мои опыты были неоценимы для меня, поскольку я учился на летчика-истребителя. Мы много летали, мы редко сражались в воздухе, и не имели никаких успехов. Мы захватили гостиницу на берегу Остенда, и там купались каждый день. К сожалению, единственные завсегдатаи пляжа были солдаты. Обернувшись в наши многоцветные купальные халаты, мы сидели на террасах Остенда и пили  кофе.

В один прекрасный день мы, как обычно, находились на берегу и пили кофе. Внезапно раздались звуки сигнального горна. Нам сказали, что приближается английская эскадра. Конечно, мы не позволяли себе встревожиться, и продолжали пить кофе. Внезапно кто-то закричал: "Они здесь!" Действительно мы могли видеть на горизонте, хотя не очень отчетливо, некоторый дымок – трубы, а позже смогли разглядеть корабли. Немедленно мы взяли наши подзорные трубы, и наблюдали их. Там было, действительно, весьма внушительное количество кораблей. Нам было не совсем ясно, что они намеревались делать, но вскоре мы узнали лучше. Мы подошли к крыше, откуда можно было увидеть больше. Внезапно мы услышали свист в воздухе; затем раздался взрыв, и бомба разорвалась в той части пляжа, где немного раньше мы купались. Я никогда не бегал так быстро в укрытие, как в тот момент. Английская эскадра выстрелила три или четыре раза в нас, а затем начала бомбардировать гавань и железнодорожную станцию. Конечно, они никуда не попали, только  ужасно испугали бельгийцев. Одна бомба упала прямо в прекрасный отель Palace на берегу. Это было единственное повреждение. К счастью, они разрушили только большую английскую букву на фасаде, так как отель принадлежал англичанам.

Вечером мы летали с новой энергией. В одном из полетов мы ушли очень далеко в море на нашем боевом самолете. Он имел два двигателя, и мы экспериментировали с новым рулевым приводом, который, как нам сказали, позволит лететь по прямой линии с одним работающим мотором. Когда мы были довольно далеко, я увидел под нами не на воде, а ниже поверхности моря, судно. Это забавная вещь. Если море спокойно, можно смотреть сверху вниз под поверхность моря. Конечно, это не возможно, если море двадцать пять миль глубиной, но можно видеть ясно на несколько сотен ярдов в глубь. Я не ошибся; судно плыло не на поверхности, а ниже поверхности моря. Все же, сначала казалось, что оно плывет над поверхностью воды. Я обратил внимание Зеумера к моему открытию, и мы спустились ниже, чтобы увидеть это более ясно. Я слишком плохой военно-морской эксперт, чтобы утверждать, что это было, но мне ясно, что это была  субмарина. Но какой страны? Это трудный вопрос, который, по моему мнению, может быть решен только военно-морским экспертом, и не всегда им. Под водой можно едва отличать цвета, и нет никаких флагов. На субмаринах их нет. У нас была с собой пара бомб, и я поспорил сам с собой, должен ли я сбрасывать, их или нет. Субмарина не видела нас, она была погружена. Мы могли пролететь над ней без всякой опасности, и мы могли бы подождать, пока ей не потребуется всплыть на поверхность для забора воздуха. Тогда мы могли бы сбросить наши яйца.

Пока мы крутились вокруг субмарины, я внезапно заметил, что вода постепенно исчезает из нашей охладительной системы. Мне не понравилось это, и я обратил внимание моего коллеги на этот факт. У него вытянулось лицо, и мы поспешили возвращаться домой. Однако, мы были приблизительно в двенадцати милях от берега. Двигатель начал работать более медленно, и я спокойно готовил себя к внезапному погружению в холодную воду. Но вот! Смотрите! Мы прилетели! Наша гигантская баржа на одном двигателе, с новым рулевым механизмом достигла берега, и смогла приземлиться в гавани без особых затруднений.

Хорошо быть удачливым. Если бы мы не испытывали новый рулевой механизм в тот день, у нас не было бы никакой надежды. Мы должны были утонуть.

 

Назад

X